После предательства жены и друзей преуспевающий мужчина вернулся в родной город. У могилы матери он замер от неожиданного открытия

Алексей остановил автомобиль. Сколько раз он намеревался, порывался приехать, а всё никак не находилось времени. При жизни матери его не было, после её ухода — тоже.

Весь такой занятой-перезанятой, аж самому сейчас противно вспоминать. Ведь требовалось так немного — хорошенько встряхнуть его, чтобы он осознал: мир, который он выстроил вокруг себя, — всего лишь иллюзия.

И ни единое слово, ни один поступок не имеют настоящей ценности. Он даже испытывал благодарность к Ирине, теперь уже бывшей супруге, за то, что открыла ему глаза.

Просто в один миг всё рассыпалось. Такая образцовая для окружающих семейная жизнь, такие искренние отношения с друзьями. Его жена, его лучший друг в роли её любовника и приятели, которые всё знали и помалкивали.

Это было крушение. Все, кто находился рядом с ним, оказались предателями. Сразу после развода он отправился в родной городок. Восемь лет минуло с того дня, как он похоронил мать.

И ни разу, ни единого раза не выкроил времени, чтобы навестить её могилу. Только сейчас он понял, что мама была единственным человеком, который никогда и ни за что не предал бы его.

Женился Алексей поздно. Ему исполнилось уже 33, а его избраннице — 25 на тот момент. О, как он гордился, когда Ирина шла рядом. Такая эффектная, такая утончённая.

Это потом, когда она выкрикивала ему в лицо, что всю их недолгую совместную жизнь ненавидела его, что близость с ним была для неё мучением, Алексей не понимал, в каком тумане он жил с ней.

Перекошенное от ярости лицо напоминало жуткую маску, страшную, отталкивающую. А ведь он чуть было не поддался. Ирина так натурально рыдала, так умоляла о прощении, говорила, что его постоянно нет дома, что она всё время одна.

А когда он всё же объявил, что они разводятся, Ирина и продемонстрировала своё истинное лицо. Алексей вышел из машины, достал огромный букет цветов.

Он двигался неторопливо по дорожке. Наверное, всё заросло. За столько-то лет. Он даже не приехал, когда устанавливали надгробие. Всё онлайн, всё дистанционно.

Так вся жизнь может промелькнуть. Как ни удивительно, оградка и памятник выглядели опрятными, ухоженными, ни одной травинки нигде. Кто-то заботился о могиле. Но кто? Вероятнее всего, кто-то из маминых подруг.

Ну, явно же остались ещё в живых такие. Раз уж сыну недосуг приехать? Он отворил калитку. «Ну, здравствуй, мама». В горле запершило. Глаза защипало. Алексей ощутил, как по щекам потекли слёзы.

Он — успешный предприниматель. Он довольно суровый человек, который в принципе никогда не грустил, а уж тем более не плакал. Сейчас рыдал как ребёнок.

И останавливать эти слёзы не хотелось. С ними будто очищалась душа. Уходило из неё всё, что было связано с Ириной и с разными другими неудачами.

Словно мама ласково гладила его по голове и приговаривала: «Ну что ты, что? Всё наладится, вот увидишь». Он долго сидел. Сидел безмолвно, но мысленно беседовал с мамой. Вспоминал, как разбивал коленки, плакал.

А мама смазывала ссадины зелёнкой, дула на них и приговаривала: «Ничего страшного, все мои мальчики коленки били, заживут и следа не останется». И ведь правда, заживали. И с каждым разом к разбитой коленке отношение становилось легче и легче.

А мама снова приговаривала: «Ко всему привыкаешь, ко всему. Только к предательству привыкать нельзя». Сейчас он понимал значение каждой её фразы.

Тогда они не казались такими глубокомысленными. И только теперь Алексей осознал, насколько мудрой женщиной была его мама. Вырастила его без отца, но при этом не сюсюкала, вырастила нормальным парнем.

Сколько времени пролетело, Алексей не знал, да и смотреть не хотелось. Сейчас он чувствовал умиротворение. Поедет к материнскому дому, побудет здесь несколько дней. Нужно что-то с домом решать.

Ему, конечно, не обременительно оплачивать соседке, чтобы та за домом присматривала, но сколько ж ему пустовать? Он улыбнулся. Вспомнил, что когда ходил договариваться с соседкой, познакомился с её дочерью. Так паршиво ему тогда было, так горько.

А Катя была такая отзывчивая. Они встретились вечером. Разговорились, ну и как-то всё так сложилось. Уехал утром, оставив записку, куда положить ключ.

Наверное, в глазах Кати он выглядел некрасиво. Но ведь он ничего не обещал. Всё исключительно по взаимному согласию. Катя приехала к матери после развода с мужем-тираном. Она ему поведала об этом. Ей было тяжело, ему тоже. Вот всё и произошло. И только.

— Дяденька, вы не могли бы мне помочь? — Он резко обернулся. Неподалёку стояла девочка лет семи-восьми. Держала в руках пустое ведро.

— Мне водичку нужно принести, чтобы цветы полить. Мы с мамой только-только их посадили, а сегодня мама приболела. На улице такая жара, они же погибнут. Тут совсем близко вода, просто мне ведро не дотащить. А я не хочу, чтобы мама узнала, что я сюда одна пришла. А если я буду по чуть-чуть носить, то это долго, и мама обо всём догадается.

Алексей улыбнулся:

— Конечно, показывай, куда идти.

Девочка пошла впереди. Поговорить она любила. Поэтому через пять минут Алексей знал всё. И что маме она твердила, что нельзя пить холодную воду в такую жару. И вот теперь мама в середине лета с температурой. И то, что пришла она на могилу к бабушке, которая ушла от них год назад.

Бабушка бы отругала маму, и мама не заболела бы. А ещё, она уже целый год проучилась в школе. И собиралась учиться только на «отлично», потому что школу планировала окончить с золотой медалью.

Никак иначе. Алексею становилось всё легче. До чего же дети непосредственны! Он сейчас понимал, что был бы счастлив, если бы у него была обычная, любящая жена, ребёнок. Те, кто любил бы его, ждал бы с работы. Его Ирина напоминала дорогую куклу, а о детях слышать не желала вообще.

Как сама говорила, нужно быть полной дурой, чтобы лишиться красоты ради пищащего человечка. Они прожили в браке пять лет. И сейчас Алексей осознавал — нет у него ни одного тёплого воспоминания об их семейной жизни.

Он поставил ведро в оградку, и девочка, которую звали Лиза, принялась аккуратно поливать цветы. Алексей посмотрел на памятник и застыл. С фото на него смотрела соседка. Та самая, с которой он договаривался о присмотре за домом. Мать Кати. Он перевёл взгляд на девочку.

— Галина Петровна была твоей бабушкой?

— Да. А вы её знали?

— Хотя, чего я спрашиваю? Вы же были на могиле бабушки Гали. Мы с мамой всегда там убираем и цветочки приносим.

— Вы с мамой? — Алексей растерянно смотрел на ребёнка.

— Ну да, с мамой. Я же говорила, мама не разрешает мне одной ходить на кладбище.

Девочка брала ведёрко, осмотрелась.

— Ну всё, я побегу, а то она волноваться будет, задавать много вопросов, а я вообще не умею врать.

— Погоди, давай я тебя подвезу.

Лиза качнула головой:

— Мне нельзя садиться в машину к незнакомым людям, а я не хочу расстраивать маму, она и так болеет.

Лиза быстро попрощалась и убежала. Алексей вернулся к матери. Сел, задумался. «Что-то странное. Катя же не жила здесь, приехала к матери на время, а теперь получается, что Катя живёт здесь, и что у неё дочь.

Он тогда ничего не знал про то, что у Кати дочь, хотя он же не знает, сколько лет Лизе. Может быть, Катя вышла замуж, родила её». Посидев ещё немного, всё-таки поднялся. Понимал, что скорее всего теперь сама Катя присматривает за домом, и платит он ей.

Ну, в принципе, ему-то какая разница, кому платить? Алексей подъехал к дому. Сердце сжалось. Дом совершенно не изменился. Как будто ещё минута, и на крылечко выйдет мать. Вытрет слёзы уголком фартука и бросится его обнимать. Алексей долго не выходил из машины. Мама не вышла. Наконец, вошёл во двор. Ничего себе! Даже цветы посажены.

Всё красиво, ухожено. Молодец, Катя. Нужно будет её отблагодарить. В доме тоже всё сияло чистотой и свежестью. Как будто тут кто-то жил и просто ненадолго вышел. Алексей сел за стол. Посидел, но быстро встал. Нужно сходить к соседке. Решить все вопросы, а уж потом отдыхать. Дверь открыла Лиза.

— Ой, это вы? — Она приложила палец к губам. — Только маме не говорите, что мы с вами на кладбище виделись.

Алексей показал, что запирает рот на замок. И Лиза рассмеялась.

— Проходите. Я уже получше, но близко не подходите, а то вдруг заразитесь, — донёсся голос из комнаты.

Катя посмотрела на него испуганными глазами:

— Ты?

Алексей улыбнулся:

— Привет.

Осмотрелся.

— А мужа нет? — И, похоже, что не было.

— Алексей, ты… Прости, я не стала тебе сообщать о смерти матери. В городе с работой туго, так что сама за домом присматривала.

— Соболезную, Кать. А по поводу дома? Спасибо огромное. Вернулся — как будто мама на пять минут вышла. Всё чисто, уютно.

— Ты надолго?

— Нет, на несколько дней.

— Продавать дом будешь?

Алексей пожал плечами:

— Пока не размышлял об этом. Кать, вот… — Это вам за хороший присмотр, ну, вроде премии.

Он положил на стол увесистую пачку денег.

— Алексей, ты чего? Не надо!

Лиза улыбнулась:

— Спасибо, дядь Алексей. Мама давно хочет новое платье, а я велосипед.

Он рассмеялся:

— Молодец, Лиза.

Прямо как он. У него никогда мимо денежки не пролетали.

Вечером Алексей понял, что заболел. Видимо, заразился. Температура была высокой. Он вспомнил, где у мамы всегда лежал градусник, померил и понял, что нужно что-то предпринять.

Понятия не имел, какие лекарства нужно принимать, поэтому написал СМС Кате, вернее на телефон соседки, но теперь-то он знал, что ему отвечает Катя. «Что нужно принять от высокой температуры?» Через 10 минут соседки были у него.

— Господи, ну вот зачем в дом заходил? Я тебя заразила?

— Да ты ж сама больная, чего суетишься-то?

— Нормально уже всё.

Катя протянула ему таблетки, Лиза заваривала чай.

— Обожжётся же.

— Кто? Лизка?

— Да ты чего, это я скорее обожгусь. Она у нас на все руки мастер.

Алексей улыбнулся. В голове щёлкнуло, прям как он в детстве. И тут в голове щёлкнуло так, что он аж сел на диване.

— Кать.

Она настороженно взглянула на него:

— Что такое?

— А когда родилась Лиза?

Катя как-то обессиленно опустилась на стул:

— Зачем тебе это?

— Катя?

Женщина повернулась к дочке:

— Лизонька, сбегай в магазин, купи пару лимонов, ну и попить что-нибудь.

— Хорошо, мам.

Лиза выпорхнула за дверь, а Катя заговорила:

— Алексей, давай сразу договоримся. Лиза к тебе не имеет никакого отношения. Нам ничего не нужно. У нас всё есть, забудь.

— Что? Значит, это правда? Кать, ты вообще соображаешь, что говоришь? Почему не позвонила? Почему не сказала?

Алексей вскочил.

— Я сама решила оставить ребёнка. Ты не принимал участия в этом решении, вот и не говорила. Не думала вообще, что ты здесь появишься. И уж тем более не думала, что тебе это может быть интересно.

Алексей сел:

— Обидел я тебя тогда.

Катя пожала плечами:

— Ну ничего, пережила, как видишь.

Алексей молчал. Он находился в шоковом состоянии. Все эти годы он жил какой-то не своей, показной жизнью, а настоящая его жизнь, настоящее его счастье — вот оно, всегда было здесь, дома, в лице дочки Лизы и Кати, конечно. Сейчас он смотрел на неё и не понимал: а что ему ещё нужно?

Ничего ему не требовалось искать.

— Алексей? — Катя обеспокоенно взглянула на него. — Что будешь делать? Я очень тебя прошу, не говори ничего Лизе. Ты уедешь и забудешь, а она переживать будет, ждать.

— Нет, Кать, этого не будет. Хорошего же ты обо мне мнения, если так думаешь. Я пока и сам не понимаю, что делать.

Ночью ему снилась мама. Улыбалась, радовалась. Говорила, что всегда мечтала о такой внучке, как Лизонька.

Алексей уезжал через три дня. Катя сидела за столом и слушала его.

— В общем так. Немного разберусь с делами и вернусь. Неделя, может быть, чуть больше. И вернусь я не просто так. Я вернусь, чтобы вернуть тебя. Обещаю, что ничего не скажу Лизе, если… если у нас ничего не получится. Но помогать всё равно буду. Кать, скажи, есть хоть шанс?

— Шанс на счастье, на семью.

Она пожала плечами и вытерла слезинку:

— Я не знаю, Алексей.

Вернуться получилось только через три недели. Он остановил машину не у своего дома, а у дома Кати. Вытащил огромные пакеты с подарками для Лизы и Кати. Вошёл в дом.

— Здравствуйте.

Катя что-то шила. Подняла глаза и слабо улыбнулась:

— Ты приехал?

— Я же сказал, что приеду. А где… — Из комнаты вышла Лиза.

— Здрасте, дядь Алексей.

Катя встала:

— Я подумала над всем, что ты сказал, и… Лизонька, хочу познакомить тебя с твоим папой.

Алексей выронил пакеты.

— Спасибо, — прошептал он.

Они уезжали через неделю. Оба дома выставили на продажу. Решили, что начнут жизнь вообще с чистого листа. Лиза всё ещё находилась в лёгком замешательстве. Называла Алексея то папой, то дядей Алексеем. А он смеялся, обнимал дочку, Катю и верил, что теперь всё будет именно так, как и должно было быть.