Еду в электричке и вдруг вижу своего мужа с какой-то девицей. Усаживаются прямо передо мной, правда, меня не замечают…

-Дорогой, давай съездим на дачу в эти выходные?

-Не могу, родная. Ты же знаешь, у меня много работы.

И я поехала одна. Села в электричку. Не люблю ездить на дачу в одиночку, там полно мужской работы…

Х Х Х

Еду в электричке и вдруг вижу, как в мой же вагон заходит мой же муж, и с ним какая-то девица… Сердце подпрыгнуло к горлу. Любимая куртка, на которую я так долго копила, вдруг показалась тесной и душной. Он, кажется, не заметил меня. Или сделал вид. Она… Девица… держала его за руку, щебетала что-то…

Куда они едут? Почему он не на работе? Все вопросы роились в голове, как разъяренные пчелы. Выйти? Спрятаться? Или просто подойти и спросить?

Я принимала решение, а пока замерла, боясь пошевелиться, выдать себя. Казалось, весь вагон смотрит на меня, видит мое замешательство, боль и зарождающийся гнев.

Я попыталась успокоиться, убедить себя, что это ошибка. Может, коллега? Но его взгляд, его улыбка — они были не рабочими, а полными нежности, адресованными не мне. Они шептались, смеялись, казались такими счастливыми. На секунду она прильнула к нему, положила голову на плечо…

К счастью, меня он не заметил, они сели ко мне спиной… Как он не побоялся ехать этим же маршрутом? Ах, да, я же не сказала ему, что поеду на дачу одна. Обычно, когда он работает, я занимаюсь уборкой квартиры или чем-то другим, но город не покидаю…

Я встала, перешла в другой вагон. Там было душно и пахло пылью. Я смотрела в окно, на проплывающие мимо поля, леса, и пыталась осознать, что моя жизнь только что изменилась навсегда.

Дача подождет, — решила я и стала высматривать, где, на какой перрон сойдёт эта парочка.

Х Х Х

Они вышли на станции «Сосновая». Она взяла Георгия под руку, и они направились по тропинке, ведущей вглубь лесного массива. Я вышла и поплелась следом, держалась на расстоянии, старалась не терять их из виду. Злость и обида смешивались с ледяным ужасом. Куда он ее ведет? Кто она?

Тропинка привела к небольшому, но ухоженному домику с голубыми ставнями. Георгий достал ключ и открыл дверь. Они вошли внутрь. Я стояла, как вкопанная, спрятавшись за толстым стволом сосны, всё ещё не зная, что предпринять. Окликнуть? Уйти?

И всё же я пошла обратно к платформе… Сейчас мне нужно побыть одной и все обдумать. Иначе я натворю дел…

Шаги мои были тяжелы, словно я тащила неподъемный груз.

На платформе почти никого не было. Села на скамейку, чувствуя, как ледяной металл пронизывает холодом. Закрыла глаза, пытаясь отгородиться от этого кошмара. Вдох-выдох. Нужно успокоиться. Нужно собраться.

Домой ехать не хотелось. Там все напоминало о Гере, о нашей жизни. Жизни, которая, как оказалось, была иллюзией. Нужно время. Время, чтобы принять это, чтобы решить, что делать дальше.

А потом… Потом я приму решение. Решение, которое определит мое будущее. Но не сегодня. Сегодня мне просто нужно выжить. Поеду-ка я к подруге, а не на дачу, — вот что. Подруга жила недалеко, по той же ветке…

Х Х Х

Набрала её номер, с дрожью в голосе пролепетала, что буду через час. Дина сразу все поняла, расспрашивать не стала. Просто сказала: «Приезжай, я жду». Этого было достаточно.

В электричке смотрела в окно, как мелькают деревья, дома, лица незнакомых людей. Все жили свою жизнь, а моя словно остановилась. Раскололась на тысячи осколков. Собирать их я пока не готова. Может, никогда и не буду.

У Дины дома пахло корицей и выпечкой. Она обняла меня крепко-крепко, без слов. И это было именно то, что мне сейчас было нужно. Просто тепло и молчание.

Чай с плюшками оказался спасением. Дина сидела рядом, гладила по руке. А я смотрела в окно, и впервые за этот день мне показалось, что солнце все-таки выглянет. Когда-нибудь.

Х Х Х

-Где ты была? — набросился на меня Георгий. — Ты знаешь, что я уже все морги обзвонил!

Я приехала домой лишь к вечеру воскресенья. Дина — великолепный психолог, хоть и не профессионал, она «накачала меня» советами, поддержкой, уверенностью в том, что я смогу выжить и после развода с мужем… И это именно она уговорила больше не откладывать разговор, не вилять. «По его реакции ты сразу поймешь, что это… Может быть, там и нет ничего серьёзного…» Но тут я с Диной была не согласна, даже если это просто интрижка, несерьёзная, как она говорит. Что? Простить и жить дальше, как ни в чём не бывало?

-Я была у Дины, — ответила я.

-А почему телефон не работал?

-Отключила?

-Что случилось?

-Что случилось? — повторила я «эхом», — Я видела тебя с другой женщиной в электричке. Вы вышли на станции «Сосновая» и направились в маленький голубой домик за лесом.

Муж сел от неожиданности.

-Ты следила за мной?!

-Да.

Пауза длилась слишком долго.

-Ладно.., — он посмотрел на часы. — Поедем!

-Куда?

-Туда, в голубой домик. У Риты очень вкусное малиновое варенье, она хотела мне дать с собой, но я отказался, думал, ведь, что ты о нас не знаешь. Поедем, заберём варенье! Мы ещё успеем вернуться засветло.

Х Х Х

Я вначале наотрез отказывалась. Потом Георгий объяснился, и я не поверила. А чтобы разобраться во всём окончательно, да, мы поехали на станцию «Сосновая».

Рита, оказалось, — его сестра от второго брака отца. Мама не хотела, чтобы Гера общался с отцом, он делал это в тайне. Но, получается, и мне не доверял, раз мне тоже ничего не говорил… Точнее, я знала, что время от времени муж созванивается со своим папой, но про сестру я вообще ничего не знала.

У Риты болел супруг, Гера им помогал, потому иногда ездил к ним в «Сосновую», иногда они встречались в городе и ехали туда вместе…

«Сосновая»… Это название теперь царапало мой слух, как наждачная бумага. Получается, если не за каждым, то за многими «в выходной я на работе» скрывалась встреча с сестрой и её больным мужем? За каждым вздохом о «нехватке денег» — помощь другим людям, о которых он мне не говорил?

Рите нужна его мужская помощь, потому что у неё болен муж. (Муж действительно болен, он передвигается в инвалидном кресле…) А мне мужская помощь не нужна?

Ревность ушла, обида осталась. Всепоглощающая, липкая обида. Он строил нашу жизнь на фундаменте из лжи. Почему он решил, что я не пойму его, если он расскажет?

Обида душит. Обида на его маму, которая запрещала сыну общаться с родным отцом, обида на отца, который, видимо, не был идеальным мужем, раз мама так отреагировала. Но больше всего я обижалась на Георгия. Он мой муж, моя опора. Опора оказалась шаткой…

Теперь мне нужно время, чтобы всё это принять… Разводиться, конечно, из-за скрываемой сестры — не повод. Но и жить с ним как прежде на полном доверии я уже не смогу…

Не подписываюсь, извините…»